Средневековые арт-объекты: что такое «запертые сады» из Мехелена - SPIRAL.EXPERT

Средневековые арт-объекты: что такое «запертые сады» из Мехелена

Средневековые арт-объекты: что такое «запертые сады» из Мехелена

Слова «коллаж» или «ассамбляж», которые в ходу у специалистов по совре­мен­ному искусству, вряд ли у кого-то ассоциируются со Средне­вековьем или Воз­рождением. Однако существует немало изображений того времени, для кото­рых они тоже подходят. Такие предметы, порожден­ные пышным католическим благочестием, трудно охарактеризовать одним словом, и мы не всегда понима­ем, как именно их использовали. Боль­шин­ство из них до недавнего времени мало инте­ресовали искусствоведов. Они их вовсе не за­ме­чали или видели в этих объектах образчик народ­ного вкуса с его любовью к украшательству и пестроте. Гораздо большее внимание им уделя­ли историки религии. 

В Северной Европе XV–XVI веков были популярны деревянные складни, кото­рые сегодня называют «запертыми садами». Семь из них сохранилось во фла­мандском городе Мехелен, который также известен под французским именем Малин. Почти 500 лет они принадлежали местным сестрам-августинкам и стояли в их монас­тыре-госпитале, посвященном Деве Марии (Onze-Lieve-Vrouwe Gasthuis). В 1999 году складни были переданы городу и пере­ехали в худо­жественный музей особняка Хоф ван Буслейден. Попробуем разобраться в том, как и зачем создавали эти необычные изображения.

Святой коллаж

Во многих фламандских или немецких церквях, кельях монахов и монахинь, а также в домах знатных господ и богатых бюргеров в XV–XVI веках стояли створчатые алтарные образы. В центре — деревянный ящик с раскрашенными статуями Христа, Богоматери и святых, а по бокам — створки, на которых краской писали других святых, сцены из их житий и часто фигуры донаторов.

А теперь представим себе такой же ящик, только фигуры небесных патронов, которые в нем стоят, занимают не все пространство, а крошечную его часть, словно куклы в игрушечном домике. Со всех сторон они окружены «садом»: цветами, плодами, птицами и зверями. Все они сделаны из шелковых или се­ребряных нитей, закрученных вокруг проволочного каркаса или полосок пергамена. По фону идет ромбовидный узор, созданный из свернутых в трубку листков бумаги (paperolles). Между растениями симметрично пришиты кро­шеч­ные реликвии (фрагменты мощей или камешки со Святой земли), а также различные благочестивые образы и предме­ты: паломнические значки, миниа­тюры, написанные на крошечных листках перга­мена, восковые «агнцы Божьи» (Agnus Dei, так называли неболь­шие освященные диски или овалы, которые привозили из Рима) и т. д. Все они обильно украшены бусинами. Множество — от 200 до 400 — мелких предметов разных цветов и фактур образуют сад, кото­рый издалека напоминает ковер или даже коллаж в духе Сергея Параджанова.

Однако почему эти «сады» называют «запертыми» (на латыни — horti conclusi, а по-фламандски — besloten hofjes)? На первом плане в нескольких мехеленских складнях сделана невысокая изгородь с калиткой. Сад закрыт, запечатан. Этот образ восходит к строкам Песни Песней (4:12): «Запертый сад — сестра моя, невеста, заключен­ный колодезь, запечатанный источник». В христианской традиции в любви жениха и невесты — персонажей этой ветхозаветной поэ­мы — видели указание на мистический союз между Христом и Церковью. А Церковь соотно­сили с Девой Марией, которая на уровне аллегории пред­ставала не толь­ко как мать, но и как невеста своего Божес­твенного Сына. Стро­ки Песни Пес­ней превратились в важнейший источник образов, с помо­щью которых славили девственную чистоту Марии. Ее сравнивали с «заклю­ченным кладезем», «запечатанным источником» и «запертым садом». 

Потому на исходе Средневековья ее так часто изображали на цветущем лугу или посреди окруженного стеной сада. Такие образы были особенно популярны в Нидерландах XV–XVI веков. На множестве сцен Благовещения смирен­ная Мария встречает архангела Гавриила, принесшего ей благую весть, у себя в ком­нате, а за окном виден сад — метафора ее девства. Однако створчатые сады-алтари далеко не всегда посвящены именно Богоматери. Образ сада явно напоминал не только о ее чистоте, но и об Эдеме, где Адам и Ева, прародители человечества, пребывали до грехопадения, и о Царствии Небес­ном, которое тоже многие представляли как чудесный сад, полный благоухания. 

При создании мехеленских «садов» применяли драгоценные материалы — шелк, серебро, кораллы. Однако их в дело шло не так много. В центре ставили готовые фигурки Христа, Богоматери и святых, которые в то время на поток производили в самом Мехелене (их даже называли poupées de Malines — «малинские куклы»). А почти весь декор изготавливали из доступных пред­метов: полосок пергамена или бумаги, кусочков ткани, разнообразных бусин. К ним добавляли совсем небольшие изображения, сделанные из раскрашенной глины или прессованной бумаги. В итоге получалось нечто среднее между алтарным образом, предназначенным для духовных упражнений, и хранили­щем реликвий, которые сестры-августинки, вероятно, не только созерцали, но и трогали или целовали.

Мехелен в XVI веке

В Мехелене и соседних деревнях было множество монастырей и других рели­гиозных общин, мужских и женских. В городе соседствовали обители цистер­цианцев, кармелитов, францисканцев, доминиканцев, норбертинцев, алек­сианцев (целлитов) и бедных кларисс. Одним из церковных учреждений был госпиталь Богоматери. В средневековой Европе помощь больным и забота о калеках, путниках и сиротах традиционно были задачей монахов и религиоз­ных братств (и во многих случаях они продолжали играть эту роль вплоть до XX века). Мехеленский госпиталь был основан несколькими горожанами около 1198 года. В соответствии с уставом 1230 года за недужными должны были ухаживать семь сестер и пять братьев, живущих по уставу святого Авгу­стина. Однако позже община перестала быть смешанной, и в ней остались только монахини. 

К концу XV века порядки в госпитале-монастыре давно утратили былую стро­гость. Cестры пере­ложили заботу о больных на мирян, получавших за это жалованье, а сами вели комфортное суще­ствование. Инспекция, проведенная Хендриком ван Бергеном, епископом Камбре, установила, что сестры укло­няются от исполнения своих обетов и даже носят мирское платье. Поэтому после 1508 года в госпитале была проведена реформа: число сестер увеличили с 7 до 16 и им было предписано самим ухаживать за пациен­тами, а не пере­кладывать это послушание на других. 

На исходе Средневековья Мехелен вместе с другими «Нижними землями» (так переводится слово «Нидерланды») входил в обширное Бургундское герцог­ство — одну из могуществен­нейших европейских держав того времени. Это была эпоха преуспевания, когда город богател на торговле текстилем. Однако в 1477 году герцог Карл Смелый погиб, не оставив наследника мужского пола. 

После этого сама Бургундия и некоторые из его нидерландских владений отошли французской короне, а большая часть Нидерландов — к австрийской династии Габсбургов. В тот момент она правила в Священной Римской импе­рии, а в 1516 году приобрела престол Испании и ее колонии в Новом Свете. Во второй четверти XVI века, когда были созданы «сады» из Мехелена, этот город служил административным центром Испанских Нидерландов.

Еще при Бургундском доме там разместился Большой совет — высший суд всех «Нижних земель». При владычестве Габсбургов город сохранил эту важную роль. С 1507 по 1530 год там располагался двор наместницы Маргариты Австрий­ской. Город активно застраивался, туда съезжались знатные господа и купцы, а также многочисленные ремесленники, которые удовлетворяли их запросы на роскошь, комфорт и искусство. Однако в 1531 году следующая наместница Нидерландов Мария Венгерская решила перенести свою резиден­цию в Брюссель. Так Мехелен утратил свое политическое значение. Экономи­ческим центром региона стал портовый город Антверпен. 

Это была эпоха, когда в большей части Европы распространялись идеи Рефор­мации и начинались религиозные войны. Мехелен, как и все «Нижние земли», стал ареной противостояния между кальвинис­тами, которые мечтали о незави­симости, и католиками, которых поддерживала властвовавшая там Испания. Во время Нидер­ландской революции Мехелен несколько раз переходил от про­те­стантов к католикам. В 1572 году он был взят и разорен испанцами, в 1580 го­ду им овладели кальвинисты, а в 1585-м — снова испанцы. В итоге Мехелен остался в той части Нидерландов, где сохранилось испанское господ­ство, а соответственно, и католи­цизм.

Во времена, когда город контролировали кальвинисты, было принято решение закрыть все монастыри, кроме тех, что занимались помощью больным. Госпи­таль Девы Марии сохранился, но был частично разорен, а часть алтарей профа­нировали. Однако «запертые сады», видимо, не постра­дали и остались у мона­хинь до нашего времени.

Поскольку они хранились в женском монастыре-госпитале, раньше считалось, что их изготавли­вали сами сестры. Они покупа­ли статуэтки, заказывали у ху­дожников роспись боковых створок, а потом заполняли центральный короб сотнями мелких фигу­рок — создавали свой райский сад. В этих алтарях видели воплощение религиозной культуры и даже самосознания женщин, живущих за стенами монастырей, в отрыве от мира. И во многом это справедливо.

Однако, вероятно, что такие «сады» могли создавать и за пределами госпиталя. Их жертво­вали сестрам благодетели, выздоровевшие больные или родители девушек, которые принимали там послуша­ния. В документах одного из мона­стырей Брюгге сохранилось упоминание о том, что субприоресса Мария Белинс сама заказала ремесленникам «ящик, в котором установлен деревянный крест, и множество фигур Страстей Господа нашего, и другие статуэтки в ящи­ке, украшенном шелковыми цветами». Среди владельцев таких садов-реликва­риев были не только монахини, но и миряне: как женщины, так и мужчины. К при­меру, похожие «сады» находились в коллекциях реликвий и изображе­ний, собранных регентшей Нидерландов Маргаритой Австрийской (1480–1530) и карди­налом Альбрехтом Бранденбургским (1490–1545).

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on whatsapp
19+

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *